РОССИЯ И БАЛТИЯ: 2010 (1)

Апрель, 2003 г.

|1| |2| |3|

Фонд перспективных исследований и инициатив создан в 2002 г. по инициативе российских ученых и представителей политических и деловых кругов как неправительственная некоммерческая исследовательская организация. Фонд ставит своей задачей активизацию профессиональных обсуждений и исследований по широкому спектру проблем, определяющих перспективы России в контексте мирового развития.

В конце 2002 г. Фонд открыл серию регулярных публикаций докладов Россия и мир. В Москве состоялась презентация доклада Россия и мир: 2003

Доклад Россия и Балтия: 2010 подготовлен Фондом перспективных исследований и инициатив в рамках совместного проекта с Институтом исследований будущего (Таллинн).

В докладе представлены прогнозные оценки экономических и политических взаимоотношений России со странами Балтии в широком контексте европейской интеграции. Главное внимание сфокусировано на проблемах, имеющих ключевое значение для обеспечения стабильного развития России как демократического государства с рыночной экономикой на ближайшую (2003-2005 гг.) и более отдаленспективу.

Доклад подготовлную перен к.э.н. Б.Е.Фрумкиным и к.и.н. И.Я.Кобринской.

ФОНД ПЕРСПЕКТИВНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ И ИНИЦИАТИВ
117997 Москва, Профсоюзная 23
Тел: (7-495) 128 78 14, 128 05 14
Факс: (7-495) 913 96 65

© Фонд перспективных исследований и инициатив, 2003

Доклад Россия и Балтия: 2010 подготовлен в рамках совместного проекта Фонда Перспективных исследований и инициатив и Эстонского Института исследований будущего. Его первый вариант был представлен для обсуждения на международной конференции Россия и Эстония: отношения в контексте новой Европы, которая состоялась в Таллинне 18 января 2003 г. В конференции приняли участие эксперты России, Латвии, Эстонии, а также политики и представители деловых кругов. На конференции выступили министр иностранных дел, министр экономики и коммуникаций Эстонии, посол РФ в Эстонии, генеральный директор Европейского делового клуба в России, представители Российского и Эстонского союзов промышленников и предпринимателей.
Несмотря на напряженную обстановку накануне парламентских выборов в Эстонии, дискуссия на конференции носила благожелательный, заинтересованный и конструктивный характер, прежде всего потому, что обсуждались перспективные стратегические вопросы экономического, социального и политического развития и сотрудничества России и Эстонии, балтийского региона в целом. Конференция подтвердила, что ориентация на перспективные исследования и инициативы, на исследования будущего, позволяет в значительной степени нейтрализовать текущие политические раздражители и выявлять наиболее значимые направления и проблемы, определять зоны совпадения реальных интересов и пути их реализации. Конференция вызвала большой общественный резонанс, широко освещалась в СМИ.
Совместный проект ФПИИ и ЭИИБ продолжается.
ФПИИ выражает глубокую благодарность нашим эстонским коллегам и друзьям - директору Эстонского Института исследований будущего г. Эрику Терку, Председателю Правления Pakterminal г. Райво Варе, советнику ЭИИБ Евгению Голикову. Мы благодарим за поддержку МИД России и МИД Эстонии, РСПП и ЭСПП, а также друзей Фонда и членов Попечительского совета и Правления ФПИИ, принявших активное участие в конференции - Владимира Барановского, Георгия Бовта, Михаила Задорнова, Ирэн Коммо, Вячеслава Костикова, Игоря Юргенса, Дмитрия Цветкова.

Президент Фонда Александр Дынкин

Наиболее вероятный сценарий

При этом в ближайшие 8 лет, до 2010 года кардинальных изменений в положении России не произойдет. Россия будет превращаться во все более органичную часть Европы, все больше вовлекаться в деятельность западных экономических и политических институтов, не отказываясь при этом от самостоятельной роли в мире.

Непродуктивная дихотомия - доминанта экономики в сотрудничестве с Европой и военно-политическая кооперация с США - может быть преодолена усилением взаимодействия с ЕС по вопросам безопасности (традиционным, но в большей степени, новым) и в военно-технической области, в т.ч. высокотехнологичной, например ЕПРО. Сильная Россия соответствует интересам экономического развития и безопасности Европы.

До 2010 г. России вряд ли удастся кардинально изменить экономическую идентичность как экспортера энергоресурсов и промышленных полуфабрикатов. Экономический рост и реструктуризация в первую очередь зависят от реформ административной, госслужбы, банковской, пенсионной, судебной. Что, по определению, во-первых, не может быть реализовано быстро (ибо речь идет, по сути, об изменении национального менталитета и образа жизни), во-вторых, требует активного участия государства - государство должно активно работать, чтобы снизить свою роль.

До 2010 г. в России сохранится доминирование вертикально интегрированных бизнес-групп, однако к концу этого периода процесс их диверсификации завершится и определится их специализация по секторам экономики. В политическом смысле доминирование ИБГ интерпретируется как олигархическая модернизация.

В то же время импульс экономическому росту достаточно быстро может придать создание точек роста, экономических оазисов, свободных экономических зон. Наибольшие перспективы для такого развития имеют торговые, транзитные регионы, и в первую очередь Дальний Восток, Северо-запад и Калининград.

При сохранении позиций как экспортера сырья Россия имеет перспективу прорваться на рынок технологических услуг, что в первую очередь потребует преодолеть сопротивление западных партнеров, прежде всего ЕС, и открыть этот рынок.

В не радужном, но и не катастрофическом видении развития России в ближайшие 8 лет есть несколько постоянных тем, актуальных для отношений России и Балтии.

• Первая - безальтернативная ориентация на сотрудничество с Европой и общее понимание бесперспективности и контрпродуктивности конфронтации с Западом.

• Вторая - неизменность главных экономических (и одновременно важных политических) акторов - крупного российского бизнеса, преимущественно топливно-энергетических, сырьевых компаний и производителей промышленных полуфабрикатов, т.е. экспортеров - главных потребителей транзитно-логистических услуг.

• Третья - расчет на прорыв в области оказания технологических услуг.

• Наконец, четвертая - расчет на создание экономических оазисов на Северо-западе России и в Калининграде.

Most Probable Scenario

Предисловие.

Из статьи американского советолога Пола Гобла
Три государства - три судьбы

В самом начале 1990-х гг., убегая прочь от СССР, от России, три балтийских страны в первую очередь стремились утвердить свою вновь обретенную государственность, национальную идентичность.

Прошло 12 лет. Слишком короткое время, чтобы изменить национальный характер или стереть историческую память. Но его оказалось достаточно, чтобы принципиально изменить геополитические и геоэкономические рамки региона. В начале 90-х даже самые смелые не предполагали, что к 2003 г. Латвию, Литву и Эстонию пригласят в НАТО и Европейский Союз.

Главные стратегические цели балтийских государств достигнуты. Но одновременно стремительный темп социально-экономической трансформации и обретение вожделенного статуса членов двух ведущих западных институтов изменили ракурс, перспективу видения и повестку дня отношений с Россией.

Из проблемы, угрозы (реальной или виртуальной), Россия превращается в важнейший ресурс (asset) развития балтийских стран.

В отношениях России и балтийских государств в 2003 г. начался новый этап. Представляется, что до 2010 г. его будут характеризовать, прежде всего:

• существенное снижение роли внутриполитических факторов;

• большая предсказуемость и даже стабильность, низкая вероятность проклятых сценариев; снижение рисков резкого обострения двусторонних отношений;

• дальнейшее усиление торгово-экономической компоненты;

• повышение роли экономических акторов - крупного бизнеса и его организаций;

• появление возможностей для общих решений в сфере безопасности;

• растущая зависимость от отношений ЕС - Россия;

• новая зависимость от геополитического и геоэкономического выбора России;

• зависимость от трансатлантических отношений США - Евросоюз, США - Россия;

• усиление роли международных (ЕС, НАТО, ВТО, ООН) и региональных балтийских (Совет государств Балтийского моря (СГБМ), Совет Баренцева-Евроарктического региона (СБЕР) и др.) организаций и институтов;

• влияние процессов интеграции, глобализации в направлении унификации Балтии, а с другой стороны,

• дальнейшая регионализация и субрегионализация; из объекта европейской интеграции балтийские страны превращаются в ее субъект и получают инструменты влияния на динамику и характер европейской интеграции.

Для России открывающиеся возможности развития стабильных взаимовыгодных отношений со странами Балтии могут послужить немаловажным инструментом для:

• адаптации и вхождения в европейскую интеграцию, создания единого экономического пространства или зоны свободной торговли с Европейским Союзом;

• социально-экономического развития северо-западных регионов;

• решения Калининградской проблемы;

• реструктуризации и развития конкурентоспособной российской промышленности, стимулирования разработки и реализации современной промышленной политики;

• обеспечения безопасности.

Региональный рынок (с только балтийскими регионами РФ и ФРГ) - это 127 млн. чел, объемом производства в 900 млрд. долл., ежегодным товарооборотом, превышающим 400 млрд. долл. Север Европы отличает высокая степень интеграции, один из самых высоких в мире темпов роста, стремительно интенсифицирующийся транзит пассажиров, товаров и услуг. Здесь расположены 40 % нетропических лесов планеты, 40 % мирового никеля, 40 % мирового газа и 13 % мировой нефти. У России около 80 % ее потенциала минеральных ресурсов расположено именно в Северном регионе. Северные страны Европы и Германия заинтересованы в тесном сотрудничестве с северо-западными регионами России на двустороннем и многостороннем уровне, с центром и отдельными субъектами федерации.

Расширение ЕС на страны Балтии, как и любые геоэкономические и геополитические сдвиги, безусловно, сопряжено с появлением новых проблем, сформулированных как российские озабоченности еще в 2000 г. Главной из них в обозримой перспективе будет калининградская проблема. В сумме, однако, расширение Евросоюза является для России ресурсом, предоставляет шанс для укрепления позитивной экономической взаимозависимости между Россией и Европой, в особенности регионом Северной Европы, странами Балтии.

Наконец, трансформация российско-балтийских отношений, тихое, незаметное, business as usual начало нового, находящегося в кардинально иной - плюсовой - системе координат, этапа весьма интересны для системного трансформационного анализа. Не преувеличивая роль изменений в регионе, их значение явно выходит за рамки case study.

Что было...

Тем не менее, накопленный в течение 90-х годов опыт небезынтересен. Как и в отношениях со странами СНГ, но еще больше со странами Центральной Восточной Европы - бывшими членами Организации Варшавского Договора и СЭВ, Россия в Балтии столкнулась с проблемой отсутствия политики per se. Ее нужно было формировать почти с нуля, причем в условиях продолжавшихся стремительных изменений в Европе после окончания холодной войны и начавшейся в 1993-94 гг. дискуссии, а затем самого процесса расширения НАТО.

Динамика российской политики позволяет условно разделить предшествующий период на три этапа. Первый - уход из Балтии, когда Россия вывела войска и ликвидировала военные объекты, когда были заключены договоры о межгосударственных отношениях. В частности, с Эстонией Договор об основах межгосударственных отношений был заключен в 1991 году и ратифицирован обеими сторонами, в 1994 году был подписан пакет военных соглашений, определивший порядок вывода российских войск, пенсионное и медицинское обеспечение российских военных пенсионеров, постоянно проживающих на ее территории.

На втором этапе (начиная с 1995 г.) были предприняты попытки сформулировать политическую стратегию. Россия как наиболее мощная держава должна /была/ инициировать сближение со странами Балтии, движение в пользу создания с ними добрососедских отношений по мере успешного решения в этих государствах проблем национальных меньшинств и в случае их не вхождения в военно-политические блоки. Вместе с тем, заинтересованная в процветании Балтийских государств, в их сближении с Европой Москва должна поддержать их скорейшее вхождение в ЕС. (Рекомендации СВОП от 1995 г.)

В феврале 1996 была принята Долговременная линия России в отношении стран Балтии МИД РФ. Основой стратегии стал т.н. дифференцированный подход к трем странам, увязывающий развитие экономических и добрососедских отношений, включая заключение договоров о границе, с выполнением двух условий: обеспечением прав русскоязычных и отказом от вступления в НАТО. Чтобы избежать второго, Россия пошла навстречу балтийским странам.

Осенью 1997 г. во время встречи с А.Бразаускасом Б.Ельцин положил на стол предложения по Пакту региональной стабильности и безопасности в регионе Балтийского моря (Proposals for a Pact of Regional Stability and Security for the Baltic Sea Region). Предложения содержали гарантии безопасности: не использовать силу; признавать суверенитет и существующие границы, мирное урегулирование споров в соответствие с финальным актом ОБСЕ. Военно-политические меры: специальный режим доверия по общим границам и пр. Экономические: создание общего рынка услуг связи и деловой информации, общего энергетического рынка, региональной инфраструктуры транспорта, коммуникаций и экологии, введение режима наибольшего благоприятствования (РНБ) на субрегиональном уровне, в т.ч. визового.

Независимые западные эксперты отмечали, что балтийская политика Москвы в 1997 г. претерпела изменения и стала более кооперативной, в т.ч. в сфере безопасности. Россия отошла от мышления игры с нулевой суммой, стала думать не в парадигме угроз, но взаимодействия и получения выгоды.

Не случайно после рижских событий в марте 1998 г., когда в России произошел всплеск антибалтийских настроений, в Латвию полетел глава ЛУКОЙЛа В.Алекперов и вел переговоры об инвестициях и добрососедских отношениях, а политик от бизнеса премьер-министр В.Черномырдин жестко отказывался говорить об экономических санкциях в отношении Риги.

Однако протянутая рука Москвы не была принята. Что не удивительно, т.к.

• во-первых, прошло слишком мало времени, и демоны прошлого еще вовсю бушевали;

• во-вторых, предложения Кремля противоречили основной цели политики балтийских стран, сформулированной как вхождение в западные институты безопасности, и к тому же были выдвинуты в ситуации, когда отношения России с Западом ухудшались;

• в третьих, в то время мышление в новой парадигме взаимной выгоды в Москве было скорее исключением, чем правилом, риторикой, чем реальной политикой.

Основной задачей внешней политики РФ в отношении стран Балтии является усиление влияния России в регионе с целью укрепления собственной безопасности, защиты своих экономических интересов и обеспечения прав национальных меньшинств через сотрудничество с этими государствами. Основной вектор неконфронтационного решения проблем в регионе… верный… Серьезнейшая проблема после агрессии НАТО в Югославии - возможность вхождения Латвии, Литвы и Эстонии в НАТО (Рекомендации СВОП от 1999 г.).

Реально дифференцированный подход, по мнению российского эксперта А.Мошеса, возобладал после российско-латвийского кризиса 1998 г. Наиболее явно он сказался в отношениях с Литвой, решившей по нулевому варианту вопрос соблюдения прав русскоязычных граждан и проявившей добрую политическую волю по вопросу Калининграда. Поэтому Москва не предприняла политических демаршей в ответ на принятие Литвой в 2000 г. закона, требующего компенсации за урон, нанесенный стране в годы советской власти, или экономически не обоснованное решение в пользу американской компании Williams при приватизации Мажейкяйского НПЗ. В случае, если бы на подобные шаги пошла Латвия или Эстония, российская реакция, предполагает А.Мошес, была бы значительно более острой.

Дифференцированный подход в отношении балтийских стран в конце 90-х гг. приняли также США и ЕС, что было негативно воспринято балтийскими странами, продолжавшими настаивать на самостоятельном, негрупповом пути развития, что отмечало подавляющее большинство аналитиков. Так, по оценкам независимых польских экспертов, Эстония продолжала изолироваться от других балтийских стран, ссылаясь на свою принадлежность к группе скандинавских государств, подчеркивая, что концепция региона из трех прибалтийских стран - искусственная. Страны выказывали в отношении друг друга недружелюбные жесты.

Объективно, однако, в конкуренции за членство в НАТО и ЕС Латвия, Литва и Эстония de facto реализовали групповую политику - принимать или всех, или никого. В ноябре 2000 в Берлине во время парламентской ассамблеи НАТО Эстония и Латвия предложили не принимать проекта резолюции, рекомендующей пригласить Литву в НАТО в 2002 г., если в тексте не будет рекомендации для трех стран. В декабре на сессии Балтийской ассамблеи не согласились на текст документа, подтверждающего, что вступление хотя бы одного из государств в НАТО, выгодно для всех. Для литовцев это было сигналом, что Эстония может протестовать или даже блокировать процесс в таком варианте. В то же время приглашение Эстонии в ЕС вызвало недовольство в Латвии и Литве.

Роль США в динамике региона в этот период была очень значима. Для балтийских стран США, по крайней мере, до недавнего времени, оставались истиной в последней инстанции западного мира. Это, очевидно, обусловлено и непризнанием США статуса Латвии, Литвы и Эстонии как советских республик, и поддержкой их в 90-е годы, и сильными лобби трех стран в Америке. В январе 1998 г. состоялся совместный визит трех президентов в Вашингтон, где была подписана Хартия балтийского партнерства. В 1997 году Соединенными Штатами была сформулирована Североевропейская инициатива. Чтобы ослабить опасения России, инициатива была выдвинута в Бергене (Норвегия), а проводить ее планировалось через Финляндию и Швецию. СЕИ, помимо балтийских стран, включала также российские регионы - Санкт-Петербург, Новгород, северные порты, Мурманск и Никель, Калининградскую область.

Целью инициативы провозглашалось создание единого в экономическом и социальном плане региона с прочными связями через границы, а также вовлечение Северо-западного региона России в более тесные отношений с Западом. Специально оговаривалось, что инициатива не ставит целью расколоть Россию или создать западные плацдармы, не контролируемые правительством, а направлена на привлечение западных инвестиций, укрепление сотрудничества для решения общих с соседями проблем, например, экологических. Тем не менее, в условиях ухудшения отношений России с Западом, обострения противоречий из-за первого раунда расширения НАТО, а с другой стороны, из-за напряженных отношений между Кремлем и регионами в период позднего Ельцина, непропорционального усиления региональных властей, СЕИ однозначно воспринималось в Москве как политика, направленная на раскол России.

По мере концентрации усилий на достижении общей цели - переходном периоде сближения с ЕС и НАТО, антироссийские настроения, равно как и преимущественная опора на Вашингтон, уступают место более прагматичной политике.

Финляндией в 1997 г. была выдвинута инициатива Северного измерения, ставшая стержнем политики ЕС в отношении Балтии и Северо-запада России с 1999 года.

Третий этап балтийской политики России, начавшийся с приходом в Кремль В.Путина, характеризуется, прежде всего, изменением внешней политики в сторону большего прагматизма, усилением ее экономической составляющей, а также сознательным выводом уже в 2000 г. из поля публичной дискуссии проблемы расширения НАТО, как бесполезного и бесперспективного внутри- и внешнеполитического раздражителя. Главное же отличие третьего этапа - перелом в отношениях России с Западом после 11 сентября 2001 г. После трагических событий в Москве в октябре 2002 г., когда существенно изменилось отношение США к войне в Чечне, ослабла также роль чеченского фактора, бывшего сильным раздражителем в российско-балтийских отношениях.

Тем временем, несмотря на неблагоприятный политический климат, торгово-экономические отношения России с балтийскими странами в 90-х гг. развивались весьма активно, почти по принципу business as usual. Негативное воздействие на них, как впрочем, на всех внешнеторговых партнеров России, оказал финансовый кризис 1998 г. В 1998 и 1999 гг. товарооборот снизился, причем особо пострадали страны-экспортеры (в Эстонии экспорт пищевых продуктов в 1998 г. уменьшился на 21 %, а в 1999 г. - на 34 %). Так как объемы российского импорта остались в целом на прежнем уровне, состояние общего торгового баланса для партнеров России ухудшилось.

В то же время, согласно расчетам экспертной группы Эстонского института прогностики, статистика общей торговли показывает, что хотя объем общей торговли значительно не снизился (а по сравнению с 1995 и 1996 гг. существенно вырос), доля России в товарообмене Эстонии значительно уменьшилась. Произошел спад экспорта Эстонии в Россию. До экономического кризиса Россия входила в большую тройку экспортных рынков Эстонии (наряду с Финляндией и Швецией, а в 1997 г. российский рынок занял даже первое место). По оценкам скандинавских экспертов высокий (10 %) экономический рост в Эстонии в 1997 г. был во многом обусловлен экспортом в РФ. Во второй половине 1998 г. и в 1999 - экономический рост снизился практически до нулевой отметки, промышленное производство сократилось. В 2000 г. рост ВВП составил уже 5 %. При этом 40 % экспорта шло в северные страны, экспорт в Россию сократился с 15 до 10 %.

Что есть…

В том, что касается Балтийских стран, отношения с ними России в начале этапа двойного расширения оказались весьма стабильными и прагматичными, особенно на фоне предыдущего периода. Тем не менее, указанные выше проблемы в отношениях с НАТО и ЕС, а также вопросы, возникающие в повседневной торгово-экономической практике, не до конца разрешенные вопросы положения русскоязычных в Балтии, отсутствие договоров о границе, могут вызвать обострение в отношениях между РФ и балтийскими государствами.

По-прежнему медленно решаются вопросы интеграции русскоязычных в Латвии и Эстонии. Хотя закон о натурализации в Латвии был либерализован, темпы получения гражданства замедлились. За первые 9 месяцев 2001 г. были натурализованы только 8 тысяч из 550 тысяч неграждан (по сравнению с 14-15 тысячами в предыдущие годы). В Эстонии в 2000 и 2001 гг. получили гражданство только 3,5 из 220 тысяч. Существенно ограничены социальные и гражданские права русскоязычных (Дипломатический вестник, № 1, 2002 г.). В то же время растущую озабоченность русскоязычных в балтийских странах вызывает не только проблема получения гражданства, но ограниченные возможности получения образования на родном языке. Трудности в понимании предметов, преподаваемых на титульном языке по сути создают неравные возможности в получении образования. Тем самым Латвия и Эстония ограничивают и собственные ресурсы использования русскоязычной интеллигенции. Осознавая эту проблему, Эстония приняла решение продлить бюджетное финансирование русских школ до 2007 г.

Несмотря на сохраняющиеся проблемы, репатриация в Россию практически прекратилась. Так из Эстонии в 1999 и 2000 гг. выехали только 852 и 786 человек. Проблема русскоязычных в балтийских странах не вызывает в России общественного резонанса.

Роль русскоязычных во внутренней политике балтийских стран изменилась и сильно различается. Если в Латвии русскоязычные оформились во влиятельную самостоятельную оппозиционную политическую силу, то в Эстонии уже в ходе предвыборной кампания в Госсобрание в марте 1999 г. все 12 партий включили кандидатов русской общины. Борьба за русский электорат стала рассматриваться как фактор успеха на выборах. В результате дисперсии русского электората произошло ослабление левых партий и партий, созданных по национальному признаку, одновременно усилились позиции умеренных политических сил, Центристской и Реформистской партий. В программы правящих партий включены положения об интеграции некоренного населения в общество. Результаты это политики отчетливо проявились на мартовских выборах в Эстонии.

Недовольство может вызвать также нереализация оптимистических ожиданий русскоязычных в балтийских странах оказаться первыми евро-русскими. Как отмечают эксперты, ограничение в правах может быть экстраполировано на уровень ЕС, равно как без паспортов ЕС русскоязычные могут не получить свободы передвижения в союзе и равных прав на трудоустройство после окончания переходных периодов (2007 г.).

Реальные шаги к улучшению ситуации с русскоязычными должны быть предприняты Эстонией и Латвией безотлагательно, до проведения референдумов по вступлению в ЕС в 2003 г.. Это, с одной стороны, обеспечит балтийским странам более спокойные условия для подготовки к членству, с другой стороны, позволит не переносить в будущее, уже на новый наднациональный уровень, старые национальные проблемы. В этом заинтересована и Россия, которой не нужны дополнительные трудности в отношениях с Брюсселем.

Калининградская проблема, как показало развитие событий в 2002 г., заслуживает особого внимания. Нельзя не отметить, что хотя ее решение откладывалось Москвой долгое время, в 2001-2002 гг. произошли существенные сдвиги. Во-первых, был окончательно сделан выбор в сторону превращения области в пилотный регион сотрудничества с Европой (хотя концепция его весьма туманна). Была принята Федеральная целевая программа. На развитие Калининграда были выделены существенные средства из федерального бюджета. В подтверждение намерений, Москва продолжила сокращение расположенных в КО вооруженных сил.

Компромиссное временное решение по транзиту для Калининграда трудно назвать удовлетворительным для России. Тем не менее, успехом можно считать сам факт того, что Москве удалось заставить Брюссель отойти от жестких правил. Создан прецедент, на основе которого в будущем, возможно, удастся достичь более устраивающих Россию договоренностей.

В то же время баталии вокруг транзита не оставили времени для решения главных проблем - социально-экономического развития Калининградской области, что и составляет главную проблему для ЕС и России. Остров невезения среди благополучного балтийского окружения, растущий разрыв в уровне жизни представляет вызов безопасности ЕС, чреват ростом нелегальной миграции, нелегальной торговли, преступности, не говоря об ухудшающейся экологической и эпидемиологической обстановке в КО, наконец, социально-общественной нестабильностью. Россия же опасается сецессии региона.

России целесообразно, не допуская снижения достигнутой динамики и используя прецедент УТД (упрощенных транзитных документов), интенсивно продолжать переговоры по Калининграду, добиваясь в идеале подписания отдельного юридически обязывающего документа. В нем, с одной стороны, должен быть зафиксирован российский суверенитет КО, с другой - особый статус региона, позволяющий активно интегрировать его в балтийское торгово-экономическое сотрудничество.

Укрепление федеральной власти при В.Путине, снятие остроты противоречий между центром и регионами, общая политическая стабилизация в стране, а с другой стороны, жесткая экономическая необходимость позволяют пойти на такие шаги, что прежде было невозможно.

Хотя процесс расширение НАТО потерял остроту и проведенная в 1997 г. красная линия (невключения балтийских стран в альянс) поблекла, приближение НАТО к границам Псковской, Новгородской и Ленинградской областей не вызывает в России энтузиазма, что показывают опросы общественного мнения. При продолжении нынешнего сближения России с Западом, сотрудничества в борьбе против терроризма, вступление балтийских стран в НАТО не отразится сколько-нибудь заметно негативно на отношениях с Россией.

В том случае, если в отношениях с Западом произойдет спад, или, что равносильно, Кремль по тем или иным причинам изменит внешнеполитический курс, вступление Балтии в НАТО окажется лыком в строку. Нейтрализация связанных с этим сценарием рисков возможна с помощью, во-первых, вхождения балтийских стран в Договор об ОВСЕ, во-вторых, выдвижения новых инициатив по безопасности в регионе Балтии и всей Северной Европы.

В интересах России и балтийских государств использовать нынешнюю благоприятную ситуацию для того, чтобы, наконец, подтолкнуть региональное трансграничное сотрудничество между балтийскими странами и соседними российскими регионами. Для этого
целесообразным было бы повторить российское предложение о введении правила одного окна для программ ЕС PHARE, TACIS и INTERREG, получить возможности использовать средства ЕС для проектов на границах российских регионов с балтийскими странами до их вступления в ЕС. Безусловно, в этом случае, как и с Калининградом, Москва должна предоставить этим регионам большую внешнеэкономическую свободу.

|1| |2| |3|